СОЛОВКИ

 

ЗЕМЛИ. Обзор достопримечательностей Архангельской области

 

 

Об изучении Соловецкого архипелага

История изучения Соловецких островов и прилегающего к ним района Белого моря представляет собою яркую страницу истории отечественной науки; к изучению Соловков в большей степени восходят дальнейшие блестящие успехи русских и советских ученых в научном освоении арктического и приполярного районов.

Один из первых случаев, когда Соловецкие острова оказываются отмеченными на географической карте и входят в географическую номенклатуру, - это морская карта, изображающая весь северный берег России до Новой Земли. Одна из первых печатных карт, изображающих и наш Север, она была выполнена в конце XVI - начале XVII века в Амстердаме и включена в изданный голландским ученым Ван-Кейленом атлас. Это было время, когда Соловецкий монастырь уже стал крупнейшим центром русского Поморья. Реки Онеги на карте нет, Онежский залив изображен в виде широкой заводи; вблизи реки Золотицы на карте отмечены три островка, названные Соловками.

В знаменитом русском географическом описании, составленном в XVII веке, так называемой «Книге большого чертежа», Соловки упоминаются лишь однажды. «А против Ковды от моря Соловецкого монастыря 100 верст гора. А от Сумского острога морем до соловецких чудотворцев 110 верст...»

В XVIII веке предпринимается несколько попыток осуществить гидрографическую съемку Соловков и прилегающего к ним района Белого моря. Есть предположение, что одна из ранних карт была сделана для Петра I перед его морским походом по Белому морю и к Соловкам в 1702 году.

В 1777 году лейтенант Пусторжевцев на транспорте «Бар» описал западную часть Белого моря с островами Сосковец, Жижгин и Соловки. Это неполное и во многом несовершенное описание было, однако, первым русским описанием Терского и Поморского берегов Белого моря.

Подробная географическая съемка самих Соловецких островов была, по-видимому, впервые предпринята в 1789 году «советником Олонецкого правления Арсеньевым». Результатом этой съемки, связанной, вероятнее всего, с задачами обороны Соловецких островов во время происходившей тогда русско-шведской войны, были «План Соловецкого монастыря с окружными выстройками и частями озер и гавани» и «Ландкарта Соловецких островов», дошедшая до нас в нескольких рукописных копиях, хранящихся в архивах, и в несколько упрощенном гравированном воспроизведении, сделанном Л. Зубковым в 1802 году.

В конце XVIII и начале XIX века съемки Соловецких островов и прилегающего района Белого моря делались неоднократно (острова описывались в 1797 ив 1801 году; в 1800 году лейтенант Бабаев и штурман Спиридонов проводили здесь гидрографическую съемку и описание; в 1806 году под руководством Л. И. Голенищева-Кутузова было осуществлено издание первой полной карты Белого моря). В ходе крупнейшего научного гидрографического описания Белого моря под руководством М. Ф. Рейнеке, было предпринято обследование и описание Анзерского острова (Нелидовым в 1829 году) и Соловецкого острова (Пахтусовым в 1831 году).

Таковы некоторые страницы географического изучения Соловецкого архипелага. Еще более значительные и яркие страницы связаны с изучением природы Соловков и прилегающего к ним района Белого моря.

А. А. Захваткин, известный биолог, немало сделавший для изучения Соловецких островов в 1920-е годы, писал: «Остров Соловки... занимая почти центральное положение на Белом море, дает неограниченные возможности изучения как тепловодной области Белого моря - Онежской губы, так и холодноводной - центральной котловины и Кандалакшской губы. Громадная по протяжению «береговая линия острова с рядом мысков, заливчиков и полуостровков дает крайне разнообразную как по грунту, так и то рельефу литораль. Наконец, на Соловецком острове имеется единственный в своем роде морокой залив - Глубокая губа с его холодноводной зоной и арктической фауной на глубинах 12-14 метров».

Эти особенности Соловецких островов как объекта гидрологических и биологических исследований были оценены учеными давно. Исследования Белого моря начинаются с экспедиций К. М. Бэра (1837 год), не затронувшей, однако, Соловки. В 1869 году здесь работала направленная Петербургским обществом естествоиспытателей экспедиция А. Иностранцева, А. Иверсена и Ф. Яжинского; хотя эта экспедиция также не затронула Соловков, но ее работы стали исходной точкой всех дальнейших зоологических исследований на Белом море. В 1870 году важные исследования провела экспедиция морского министерства на корвете «Варяг» и клипере «Жемчуг», возглавленная В. Н. Ульяниным.

Первой научной экспедицией, работавшей непосредственно районе Соловецких островов, была так называемая Беломорская экспедиция 1876 года, организованная Обществом естествоиспытателей Петербургского университета и возглавленная проф. Н. П. Вагнером. В ее состав входили А. В. Григорьев, К. С. Мережковский и студент Андреев. Опыт этой экспедиции, повторенной в 1877 году, убедил в чрезвычайной научной ценности материалов, которые можно получить в данном районе. С этого времени Н. Вагнер и начал вести подготовку к созданию научной биологической станции на Соловках, которые «как бы самой природой предназначены для размещения здесь такой станции».

В 1879 году широкие исследования орнитофауны Соловецких островов проводил Г. Ф. Гебель, а в 1880 году VI съезд русских естествоиспытателей и врачей поставил вопрос об организации комплексной Беломорской экспедиции.

1880-й - год, когда решился вопрос об организации на Соловецких островах - первой биологической станции на Белом море. Первоначально монастырский настоятель предложил для этой пели домик в Реболде, но Н. П. Вагнер продолжал добиваться своего, говоря, что станция эта будет не только вести научны исследования, но и заниматься искусственным рыборазведением.

Наконец было получено разрешение синода на размещение биостанции в верхнем этаже так называемой «сельдяной избы» - деревянного здания с мезонином, поныне сохранившегося у монастырской пристани, издавна именовавшейся Селыдяной.

Станция получила восемь комнат второго этажа и мезонин, лодку, двух гребцов от монастыря и 1000 рублей от министерства просвещения на приобретение лабораторного оборудования и научной литературы. С 1882 года на Соловецкой биостанции началась систематическая научная работа, проводившаяся ежегодно с весны до осени. Помимо видных ученых, руководивших исследованиями, здесь работало по 5-6 студентов Петербургского университета, а иногда и из других городов.

Первоначально станция испытывала значительные трудности, связанные, главным образом, с недостатком средств, с отсутствием лаборатории и т. д. (лишь с 1890 года она стала получать от Петербургского университета по 500 рублей в год, а с 1895 года - по 1500 рублей). Несмотря на эти затруднения и малочисленность научного штата, на Соловецкой биостанции была выполнена серия замечательных исследований по флоре и фауне Белого моря - исследований, доныне не утративших своего значения. Здесь трудилась целая плеяда ученых, имена которых впоследствии стали украшением русской науки: Н. М. Книпович, А. А. Бируля, В. М, Шимкевич, К. К. Сент-Илер, А. Шидловский, А. К. Линко, К. М. Дерюгин, П. Ю. Шмидт.

Тематика исследований, выполненных на биостанции за 17 лет ее существования, очень обширна и разнообразна. Н. Вагнер изучал морских беспозвоночных, этим же занимался и А. Бируля, который исследовал 15 арктических видов медуз, обитающих в соловецких водах. Д. Педашенко обобщил материал о беломорской фауне в районе Соловецких островов - он насчитал здесь 685 видов, А. Линко изучал пресноводную фауну в 23 внутренних соловецких озерах. Были собраны богатые научные коллекции, часть которых доныне сохранилась, например, в Зоологическом музее Академии наук СССР в Ленинграде.

Особое значение имели выполненные на Соловецкой биостанции работы Н. М. Книповича, в которых дана общая характеристика беломорской флоры и фауны и условий ее обитания. Им получены целостные данные о вертикальном (по глубинам) распределении животных в Белом море и сформулированы положения о зоогеографических зонах Белого моря. Н. Книпович работал на Соловецкой биостанции в 1887 и с 1890 по 1892 год, исследуя состав и распределение морской фауны в этом районе. Он писал, что фауна Белого моря и особенно Соловецких островов «заслуживает самого тщательного изучения как по своему богатству сравнительно с фауной Балтийского и Черного морей, так и по обилию весьма интересных форм». Исследуя морскую фауну в разных частях соловецких вод, Книпович установил, что район северного и северо-западного берегов острова отличается чрезвычайной бедностью, зато восточный берег, в частности Анзерский пролив (может быть, из-за быстрого течения), - район, где сосредоточена богатая фауна, в составе которой есть очень редкие виды. Особый интерес представляют проведенные Н. Книповичем в 1892 году тщательные исследования фауны Глубокой губы, в водах которой при резко выраженной общей арктической окраске фауны встречаются виды, типичные для более южных морей. Книпович утверждал, что Глубокая губа «представляет один из зоогеографических курьезов, и ближайшее изучение характера и распределения ее фауны в связи с физико-географическими условиями составляет... весьма интересную задачу».

Соловецкая биостанция внесла значительный вклад в развитие отечественной науки о море: выполненные здесь исследования до сих пор лежат в основе наших знаний о жизни Белого моря, которое ныне является одним из наиболее изученных морей земного шара.

Следует также отметить, что еще в 1885 году по ходатайству Главной физической обсерватории на Соловках была открыта метеостанция.

В конце прошлого столетия, когда на станции развернулись научные исследования широкого масштаба, новый монастырский настоятель Иоанникий, которому не по душе было близкое соседство научного учреждения, обратился в синод с просьбой ликвидировать биостанцию, так как ее сотрудники не посещают церковь и «вообще все изучили и никаких новых разновидностей больше не открывают...»(!) Прихоть невежественного архимандрита была удовлетворена. Биостанцию в 1899 году перевели в поселок, Александровск на Кольском полуострове (ныне город Полярный). В 1932 году она была переведена в Мурманск и преобразована в Полярный институт.

В широком плане научные исследования на Соловках были возобновлены после Октябрьской революции, в 20-е годы.