[an error occurred while processing this directive]

История Ропшы начинается с времен Петра Великого, когда в ходже Северной войны эти земли были возвращены и здесь началось бурное строительство загородных резиденций приближенных императора.

Но история земель вдоль берега Финского залива началась еще примерно в эпоху неолита (5-6 тыс. лет назад). Позже здесь появились первые поселения прибалтийско-финских племен: чудь, водь, ижора, которые селились по берегам рек и занимались охотой и рыболовством.

В VIII-IX веках в этих местах появляются ильменские славяне, изменившие облик края, так как они использовали подсечно-огневую форму земледелия, выжигая коренные таёжные леса. Название “Храпша” (от новгородского собственного имени) упоминается в Новгородских писцовых книгах XVI веке.

В XVI веке край захвачен шведами, и Ропша становится собственностью вассала шведского короля генерала Гастфера.

Начало ропшинской усадьбе положил Петр I, а закончила она свое существование как «охотничий замок» - место отдыха Николая II со свитой во времена его приездов на охоту.

Отвоевав в ходе Северной войны Ингерманландию и раздав эти земли своим приближенным, Петр I оставил за собой Стрельну, Петергоф и Ропшу, где некогда было русское поселение.

Судьбу Ропши решила молва о целебных минеральных источниках В отличие от двух первых, стоящих на берегу Финского залива, где он задумал создать грандиозные ансамбли, в Ропше Петр I устроил небольшую утилитарную усадьбу, предназначенную для лечения минеральной водой. Как известно, Петр I имел склонность к врачеванию и испытывал на себе действие вод в Карлсбаде и Петрозаводске.

Его пристальное внимание привлек самый сильный из имеющихся источников - Иордань, вблизи которого, на Княжей горе, и расположилась его усадьба с деревянными строениями и регулярным садом.

В 1714 году Петр I пожаловал свою «любимую усадьбу» на Княжей горе и огромные лесные дачи Ромодановскому. После смерти Федора Юрьевича в 1717 году имение перешло к его сыну Ивану Федоровичу. Он унаследовал не только вотчину отца, но и его обязанности, став начальником Тайной канцелярии.

Второй усадьбой в Ропше была усадьба государственного канцлера Г. И. Головкина. Гавриил Иванович с самого детства был рядом с Петром I, сначала в качестве постельничего, затем стольника, президента Посольского приказа и, наконец, канцлера и президента иностранных дел коллегии. Не удивительно, что именно ему Петр I пожаловал в 1712 году соседнюю с Княжей горой «мызу Ропшину» с деревнями.

Вначале усадьба Головкина была аналогична петровской, т.е. с деревянными строениями и регулярным садом. Строительство каменных хором он начал в 1725 году. Первый каменный небольшой дом, им выстроенный, несмотря на все последующие перестройки, остался ядром всего дворцового комплекса.

Через пять лет, в 1722 году, Иван Федорович Ромодановский отдал имение в приданое дочери Екатерине Ивановне, вышедшей замуж за соседа по имению сына канцлера Головкина - Михаила Гавриловича.

С 1726 года Гавриил Иванович становится членом Верховного тайного совета, созданного Екатериной I - органа, который был призван решать все важнейшие государственные вопросы. При избрании на престол Анны Иоанновны Верховный совет пытался ограничить самодержавную власть, чтобы самому управлять государством. Для этого министры составили так называемые кондиции, и вначале императрица их подписала, но затем уничтожила.

За посягательство на власть почти все члены совета понесли наказание и были сосланы. Гавриил Иванович избежал этого, т. к. был на стороне дворянства, не поддержавшего министров Верховного совета.

Гавриил Иванович умер в 1734 году, и Ропша полностью перешла к его сыну Михаилу Гавриловичу, который и начали здесь создавать дворцо-парковый ансамбль. Объединенная с имением жены - Княжей горой - ропшинская усадьба стала центром большого комплекса.

Возможно, что в проектировании нового дворца принимал участие известный градостроитель С.-Петербурга Петр Михайлович Еропкин. Это предположение, впервые выдвинутое Ю.А. Дужниковым, основано не только на близости архитектора с владельцем Михаилом Гавриловичем Головкиным, но и по надписи на чертеже из архива Головкиных: «Архитектурный ученик Иван Андреев, крепостной служитель графа Головкина, и в доме оного Головкина обучен архитектором Еропкиным по части архитектуры».

На ней, с западной стороны дома, в «дерновых квадратах» высадили серебристые ели, стриженные в виде пирамид, а на восточной, пониженной стороне, построили оранжереи. На этом и закончился головкинский период в истории Ропши. К 1740 году Ропшинская усадьба, наряду с Петергофом, Царским Селом и Стрельной считается образцом дворцово-паркового ансамбля.

В 1740-м году вместе со своими единомышленниками А.П.Волынским и А.Ф.Хрущевым Михаил Петрович Еропкин был казнен. Они выступили против засилья немцев при Анне Иоанновне, за ограничение самодержавия и участие русского дворянства в управлении государством. Начала свое правление Анна Иоанновна ссылкой одних противников и закончила казнью других.

Через два года, в 1742 году, был отправлен в ссылку владелец Ропши Михаил Гаврилович Головкин. Он был приверженец правительницы Анны Леопольдовны и при ней стал вице канцлером и кабинет-министром, за что и поплатился при восшествии на престол Елизаветы Петровны.

Ропша была конфискована и перешла в собственность казны и становится императорской резиденцией на пути из Петергофа в Царское Село. В облике усадьбы появились черты увеселительного времяпрепровождения: места для охоты, рыбной ловли, пикников. Появляются пруды, где разводят форель, карпов и карасей к императорскому столу.

Скромная головкинская усадьба не могла удовлетворить Елизавету Петровну, которая стала приезжать сюда на охоту, да и помещений для свиты не хватало. В 1748 году императриц и поручила Ф.-Б.Растрелли составить проект преобразовании усадьбы. План был готов к 1750-му году, на нем видно, что зодчий задумал реконструкцию с большим размахом. Растрелли запроектировал большой ансамбль с дворцовым комплексом в центре и Верхним и Нижним садами по его сторонам. С осуществления этого проекта начался новый этап в развитии ропшинской усадьбы.

И хотя Растрелли не удалось реализовать проект полностью, он создал на основе скромного усадебного дома новую объемную композицию целого комплекса построек, обособленно стоящих на обширном плато террасы. Благодаря размеренному чередованию разновысотных частей главный фасад, теперь уже протяженный на 210 метров, приобрел иной масштаб и более торжественный облик.

Царствовал он недолго, менее года. 28 июня 1762 года его жена Екатерина Алексеевна осуществила переворот с помощью гвардии и, как она писала Станиславу-Августу Понятовскому: «...отправила низложенного императора под предводительством Алексея Орлова, в сопровождении избранных офицеров и отряда надежных и смирных солдат, в уединенное, но очень приятное место, называемое Ропшей, пока приготовляли приличные комнаты в Шлиссельбурге и заготовляли для него лошадей на почтовых станциях. Но Бог решил иначе... Геморроидальная колика возобновилась опять с воспалением в мозгу, два дня он был в этом положении, за которым последовала чрезмерная слабость и, несмотря на помощь докторов, он скончался... апоплексический удар убил его...».

Такая была официальная версия, которая вошла в исторический анекдот:

Официальной версией смерти Петра III были геморроидальные колики. Екатерина II хотела пригласить прославленного энциклопедиста Д’Аламбера одним из воспитателей к сыну Павлу. Тот отверг предложение императрицы и написал в письме к Вольтеру: «Я очень подвержен геморрою, а это заболевание, похоже, смертельно опасно в России».

Пытаясь оправдать себя, Екатерина II явно лукавила, ведь она прекрасно знала о причине смерти мужа из письма Алексея Орлова: «Матушка, милосердная государыня! Как мне изъяснить, описать что случилось: не поверишь верному рабу, но как перед Богом скажу истину... Матушка, его нет на свете. Но никто сего не думал, и как нам задумать поднять руку на государя. Но, государыня, совершилась беда. Он заспорил за столом с князь Федором, не успели мы разнять, а его уже не стало. Сами не помним, что делали, но все до единого виноваты, достойны казни. Помилуй меня хоть для брата...»

Это письмо Павел I сжег, но оно стало известно благодаря копии, снятой с него Ф.В.Ростопчиным, которую он отослал С.Р.Воронцову в Лондон.

Правда о смерти Петра III стала известна в Европе практически сразу же благодаря книге секретаря французского посла Рюльера, который, суммировав факты и систематизировав информацию, нарисовал конкретную картину происшедшего: «...Прошло 6 дней после революции... Петр содержался в прекрасном доме, называемом Ропшей... Один из графов Орловых и некто по имени Теплов пришли вместе к несчастному государю и объявили при входе, что они намерены с ним обедать. По обыкновению русскому, перед обедом подали рюмки с водкой, и представленная императору была с ядом... он отказался от другой, они употребили насилие, а он против них оборону. В сей ужасной борьбе, чтобы заглушить его крики, которые начали раздаваться далеко, они бросились на него, схватили его за горло и повергли на землю, но как он защищался всеми силами, какие придает последнее отчаяние, а они избегали всячески, чтобы не нанести ему раны, опасаясь за сие наказания, то и призвали к себе на помощь двух офицеров, которым поручено было его караулить и которые по сие время стояли у дверей, вне тюрьмы. Это был младший офицер князь Барятинский и некто Потемкин... Они прибежали и трое из сих убийц, обвязав и стянув салфеткою шею несчастного императора (между тем как Орлов обеими коленями давил грудь и запер дыхание), таким образом его задушили, и он испустил дух в руках их».

Рюльер не был свидетелем случившегося, но знал все достоверно, т. к. собирал материал где только можно, как хороший разведчик. И по свидетельству многих историков, Петр III действительно был задушен шарфом Федора Барятинского. Да впрочем, это можно прочитать и между строк в письме Алексея Орлова: «он заспорил за столом с князь Федором» - а это и есть Федор Сергеевич Барятинский.

Злополучную Ропшу Екатерина II пожаловала своему фавориту и брату убийцы Григорию Григорьевичу Орлову. Он все усилия направил на благоустройство своей резиденции в Гатчине и «не залюбил это имение (Ропшу - Авт.) и забросил как дом, так и сады, при нем вскоре пруды заросли травой и наполнились илом, сад заглох и здания превратились в развалины».

В 1785 году у наследников Г.Г.Орлова Ропшу купил Иван Лазаревич Лазарев, армянин по национальности, удачливый и коммерсант, придворный ювелир и несметно богатый человек Вполне правдоподобна версия о том, что он сделал это для вел. кн. Павла Петровича, который не мог выступить против матери и демонстративно купить место, где так трагически окончил жизнь его отец.

Лазарев задумал придать усадьбе характер настоящего дворцово-паркового ансамбля с английскими парками, пришедшими на смену регулярным. Для осуществления этой идеи он пригласил молодого инженера, получившего образование в Германии и Голландии, Григория Ивановича Энгельмана. Его можно с полным основанием назвать автором ропшинского парка с его многообразной водной системой.

В 1801 году закончился лазаревский период в истории Ропши, который и принес этой усадьбе славу. В феврале 1801 года Лазарев продал поместье Павлу I, за что был пожалован в кавалеры Мальтийского ордена. Однако император недолго владел Ропшей, через несколько недель после покупки его постигла участь отца, его убили в Михайловском замке.

С этого времени, в течение 117 лет Ропша подчинялась казенным ведомствам. Здесь производились работы по благоустройству и ремонты, но кардинально ничего не менялось. Благодаря хорошей сохранности архивов государственных учреждений все работы этого периода отражены в документах, что значительно облегчает задачу восстановления ропшинского ансамбля.

С 1801 по 1825 гг., в александровское время, Ропша находилась в ведении Кабинета е.и.в. Судя по записке управляющего имением, тогда было «во всех садах больших и малых шлюзов и каскадов 36, мостов каменных и деревянных 19, да на двух прудах пристаней 4». Сметы на их ремонт подписаны архитектором Л.Руска. За парком и строениями велся тщательный уход.

После восшествия на престол Николай I в 1826 году подарил Ропшу Александре Федоровне. Они поженились в 1817 году и провели медовый месяц в Петергофе. После посещения Павловска и Царского Села двор переехал в Петергоф. Александра Федоровна вспоминает: «Николай повез меня от Стрельны по нижней дороге, я поминутно вскрикивала от радости при виде моря, старых деревьев, растущих по берегу и фонтанов в парке, одним словом, я была в восторге, и это место произвело на меня с первого взгляда гораздо большее впечатление, нежели Павловск и Царское... Мы занимали в Петергофе правый деревянный флигель почти целиком - его отделали заново для нас, новобрачных ».

В 1818 году она писала в дневнике: «Всю жизнь жила во мне склонность к меланхолии и мечтательности. После развлечений светской жизни, я любила углубиться в самое себя, и в такие минуты природа оказывалась для меня столь же необходимою, как хорошая проповедь».

Этим настроениям будущей императрицы как нельзя больше соответствовал ропшинский парк, который она посетила после 1820 года. Управление ее имением осуществляла учрежденная Николаем I Собственная е.и.в. канцелярия. По документам канцелярского архива видно, что в середине XIX века были сделаны подробные планы усадьбы, снятые с натуры. Они и являются сейчас главными при восстановлении ансамбля, его строений, парка и водной системы.

После смерти Николая I в 1857 году Ропша перешла в ведение Департамента уделов. Вскоре главный архитектор департамента А.И.Резанов составил проект ремонта и перепланировки дворца и служб.

В дальнейшем большое внимание уделялось поддержанию гидротехнических сооружений. Так, в 1862 году практически заново был выстроен на месте старого водопад «Рушник» по проекту архитектора В.С.Есаулова. Немало изменений произошло в интерьерах дворца.

Последний русский император Николай II неоднократно упоминает в своем дневнике об охоте в Ропше и ее окрестностях. Но с началом Первой мировой войны эти поездки прекратились.

После революции Ропшинское имение было национализировано. В годы советской власти на этой территории создаётся рыбхоз “Ропша” и Всесоюзный рыбный питомник, а также животноводческий совхоз “Октябрьский”.

В годы Великой Отечественной войны территория была захвачена фашистами, дворец подожжён, многие дома деревни разрушены, парк изрыт траншеями и минирован.

В районе поселка рано утром 20 января 1944 года произошла встреча войск Ленинградского фронта, наступавших с Ораниенбаумского "пятачка" и от Пулковских высот. Накануне Ропша была освобождена мощным ударом воинов 131-й стрелковой дивизии, которой командовал генерал-майор П. Л. Романенко.

У въезда в селение, с восточной стороны, сооружен величественный памятник.

На большом холме установлен танк "КВ". Напротив танка, у перекрестка дорог, стоит большая клиновидная стела с надписью: "19 января 1944 года советские войска освободили Ропшу от немецко-фашистских захватчиков. Столица нашей Родины Москва салютовала воинам-освободителям 20 артиллерийскими залпами из 224 орудий".

После войны было несколько попыток восстановления дворцовых построек, какое-то время дворцовые здания занимала воинская часть 22317 или 3 отдельный батальон химической защиты. В самом дворце размещались 2 рота, клуб с библиотекой, внизу какие-то чуланы. В левом, если смотреть на фасад дворца, флигеле размещался штаб и дежурка. В правом флигеле - 4 рота. От этих времен остался туалет на первом этаже дворца – лучшее по сохранности помещение.

Потом он был преобразован в полк, а затем передислоцирован на Валдай, откуда переведен в Вологду но уже в качестве целой бригады радиационной, химической и биологической защиты.

А в 1990-х дворец сгорел и сейчас от былого остались лишь живописные руины.

Ю. А. Дужников. Ропша. 1973

Гришина Л.И., Файнштейн Л.А., Великанова Г.Я. Памятные Места Ленинградской Области. Л.: Лениздат, 1973.

[an error occurred while processing this directive]