Копорье

Обзор достопримечательностей Ленинградской области

 

 

История Копорской крепости

Почти в центре современной деревни Копорье (Ломоносовский район), на высокой, с обрывистыми склонами скале, высятся каменные стены и башни старинной русской крепости Копорье, построенной в первой четверти XVI века.

Копорская крепость - один из выдающихся памятников древнерусского каменного военно-оборонительного зодчества, сохранившихся на территории Ленинградской области.

Древнейший период в строительной биографии Копорской крепости - XIII век. За короткий промежуток времени - всего за 18 лет - на копорском скальном мысу были построены одна за другой три крепости: в 1279 году - деревянный замок князя Дмитрия, в 1280 году - каменный замок Дмитрия и в 1297 году - каменный город. Такое интенсивное оборонное строительство свидетельствует о стратегической важности Копорской крепости: в то время она была единственным форпостом, прикрывавшим неприятелю подходы к Новгороду с северо-запада.

Строительство каменной порубежной крепости, несомненно, явилось крупнейшим событием не только в истории Новгородской земли, но и всей Северной Руси. В конце XIII века Новгород располагал уже двумя каменными крепостями - Ладогой на северо-востоке от столицы вечевой республики и Копорьем - на северо-западе. Эти две древнейшие русские каменные крепости появились на самых опасных для северо-западных русских земель стратегических направлениях. Недаром они были построены задолго до того, как возвели каменные укрепления в самом Новгороде. В последующее время, в XIV и первой половине XV века, с постройкой каменного костра (башни) в деревянной крепости Кореле, каменных крепостей Ям и Орешек в Новгородской земле был создан мощный оборонительный заслон на пути ливонской и шведской агрессии. Безусловно, каменное оборонное строительство в порубежных районах укрепило внешнеполитическое значение Новгорода и способствовало росту его авторитета.

Каменная крепость Копорье являлась одной из важнейших частей оборонительной системы на северо-западных рубежах Русской земли.

Строительная биография Копорья в XIII веке тесно связана не только с князем Александром Невским, но и с двумя его сыновьями - Дмитрием и Андреем Александровичами.

Впервые Копорье упоминается на страницах русских летописей в 1240 году, в тяжелое для Северо-Западной Руси время, когда новгородская рать во главе с выдающимся русским полководцем Александром Невским отражала яростные удары северных соседей - шведов и западных - рыцарей Ордена крестоносцев. Зимой 1240 года крестоносцы вторглись в Новгородскую и Псковскую земли, заняли Псков. Конные разъезды ливонцев появлялись около Новгорода. «А на волость Новгородскую наидоша Литва, немци, чюдь и поимаша по Луге все кони и скот, и нелзе бяше орати по селам»,- сетовал летописец, описывая события тех тяжелых лет. Опустошительному набегу крестоносцев подверглись в первую очередь земли Водской пятины Великого Новгорода. Здесь проживало племя водь, находившееся под сильным русским культурным влиянием.

Ливонцы построили в Копорском погосте деревянный замок. Появление неприятельского укрепления в непосредственной близости от моря поставило Водскую землю в еще более тяжелое положение: новые отряды завоевателей могли теперь прибывать морем.

В 1241 году новгородская рать, которая состояла из отрядов ладожан, карел и ижерян, во главе с Александром Невским двинулась на Копорский замок. «...И изверже град до основания, а самих немец избиша»,- записал летописец о победе русского войска у стен Копорья. Разгром крестоносцев весной 1242 года на льду Чудского озера, а позднее победа в битве под Раковором в 1268 году приостановили немецкую агрессию на новгородские земли почти на два столетия.

По видимому, после взятия в 1241 году новгородской ратью во главе с князем Александром деревянного немецкого замка, сооруженного крестоносцами в Копорском погосте в 1240 году, новгородцы построили здесь небольшую деревянную крепость, которая существовала более четверти века.

Эта крепость, расположенная недалеко от берега Финского залива, имела для Новгорода важное стратегическое значение. Копорье уже тогда играло роль порубежной крепости, являясь в то же время центром племенного объединения водского населения. О стратегической роли Копорья свидетельствуют события начала второй половины XIII столетия.

В 1256 году в Копорье снова побывал Александр Невский: здесь собиралась новгородская рать перед походом в землю финского племени емь, жившего на северном побережье Финского залива. Поход был направлен против шведов, которые завоевали земли еми в 1249 году и постоянно угрожали с завоеванной территории новгородским землям.

Во второй половине XIII века новгородцы несколько раз приглашали на княжение сына Александра Невского - князя Дмитрия. В 1279 году князь Дмитрий просил у Новгорода согласия на постройку деревянного замка в Копорье: «Испроси князь Дмитрий у Новгорода поставити себе город Копорию, и шед сам сруби». Деревянная крепость просуществовала недолго - всего год - и в 1280 году была заменена каменной. Летопись довольно скупо рассказывает об этом важном событии в истории новгородских земель: «Князь великий Дмитрий, с посадником Михаилом и с большими мужи, ехавши обложи город камен Копорию».

При всей своей лаконичности летописная запись о постройке первой каменной крепости в Копорье представляет большой интерес для характеристики отношений между князьями и Новгородом. В частности, летописец отметил, что строительство каменного Копорья было осуществлено с согласия Новгорода и даже в присутствии новгородского посадника и бояр, «больших мужей». Любопытно, что посадник Михаил (Михаил Мишинич), присутствовавший при закладке крепости 1280 года,- потомок Миши Новгородца, одного из героев Невской битвы со шведами в 1240 году. В разгар битвы Миша ворвался на коне на шведский корабль. Сброшенный в море, он выплыл и продолжал сражаться.

Однако в том же году князь Дмитрий сместил Михаила Мишинича с посадничества, заменив его своим ставленником - Семеном Михайловым, который раньше был посадником в Ладоге. Отношения новгородцев с князьями уже с XII века были всегда сложными. Соблюдая приоритет великокняжеской власти (на новгородский стол приглашали князя, получившего татарский ярлык на великое княжение), новгородские «большие мужи» зорко следили за тем, чтобы князь не обосновался слишком прочно на Новгородской земле. Нежелательно для них было и укрепление власти Дмитрия, когда он получил в личное владение Копорский каменный замок, сёла и деревни.

Воспользовавшись тем, что князь потерпел поражение в междоусобной борьбе с братом Андреем, который получил ярлык на великое княжение, новгородцы решили отнять Копорье у Дмитрия. В 1282 году Дмитрий был вынужден покинуть Переяславль-Залесский, захваченный Андреем, и хотел укрыться в Копорском замке. Однако новгородские полки встали у озера Ильмень и преградили ему путь. Несколько раньше были захвачены в качестве заложников две дочери Дмитрия и его бояре. При условии, что воины князя-«мужи Дмитриевы», охранявшие Копорье, уйдут из крепости, новгородцы обещали вернуть заложников. Дмитрию не оставалось ничего другого, как принять это условие и вывести своих воинов из Копорья.

Вторая каменная Копорская крепость возводилась в 1297 году, в период княжения князя Андрея Александровича. «Поставиша новгородцы город Копорье каменный»,- сообщает летопись. Крепость стала военным и административным центром Водской земли, крупнейшим опорным пунктом новгородской боярской республики в северо-западной части Новгородских земель. Возведение Копорокой крепости в 1297 году наряду с постройкой еще в начале XII века Ладожского каменного кремля свидетельствует о большом значении, которое придавала Новгородская республика укреплению обороноспособности своих рубежей.

Копорская крепость конца XIII века предстовляла собой типичный памятник русской фортификации доогнестрельного периода.

План Копорской крепости

План крепости

Об этом свидетельствуют криволинейность крепостных стен, рассчитанная на ведение преимущественно фронтального обстрела, и отсутствие бойниц нижнего, так называемого «подошвенного» боя. Воротная башня крепости не выступала за лицевую линию прясла и не была рассчитана на ведение флангового огня вдоль крепостных стен. Стрелки могли вести огонь лишь с площадки боевого хода - из амбразур, сделанных в бруствере. Копорские стены конца XIII века имели еще одну особенность, составляющую характерную черту строительных приемов того времени: внешняя лицевая плоскость стены имела небольшой откос. Это объясняется разной толщиной кладки в нижней и верхней частях стены (внизу кладка была толще).

Каменное Копорье было административным и военным центром Водской земли. Вероятно, роль Копорской крепости в это время неоднозначна. С одной стороны, важнейшая функция Копорья - защита новгородских земель от внешних нападений, с другой стороны, Копорье - центр новгородского влияния в Водской земле. В крепости постоянно находился новгородский наместник, который во главе копорской рати принимал участие в военных походах Новгорода.

С 1333 года новгородцы стали приглашать в качестве наместников в порубежные крепости Ладогу, Корелу, Орехов, Копорье литовских князей Гедиминовичей, которые со своими дружинами должны были обеспечить их оборону. В 1333 году эти крепости получил «в кормление» князь Наримонт. В Копорье за военную службу Наримонту отдавали половину доходов с копорской округи.

Появление в новгородских крепостях-пригородах Гедиминовичей вряд ли можно объяснить лишь желанием заручиться военной поддержкой литовских князей против немцев и шведов. Историки справедливо усматривают в этом событии проявление особого политического курса Новгорода в период усиливавшегося со времен Ивана Калиты влияния Московского княжества. С незначительным перерывом (в XV веке в Копорье, как и в другие крепости, на небольшой срок был приглашен смоленский князь Юрий Святославич) литовские князья несли службу там до 1446 года. Копорье было резиденцией Гедиминовичей в Новгородской земле.

Однако не всегда служилые князья добросовестно выполняли возложенные на них обязанности. Например, когда в 1338 году отряды ливонцев из Нарвы вторглись в Водскую землю и копорцы посылали к князю Наримонту в Литву за помощью, он так и не явился со своей дружиной. Разорив окрестные поселения, отряд подошел к стенам Копорья и осадил его. Крепость успешно оборонялась. Вышедший из ее ворот конный отряд во главе с воеводой Федором Васильевичем разбил неприятеля. Немцы были вынуждены снять осаду и уйти из Водской земли. Во время сражения ливонцы ранили коня под Федором, а Михея Копорянина, «мужа добра», убили.

Копорскую крепость боярские верхи Новгорода считали надежным убежищем во время волнения «черных людей» в столице вечевой республики. Два раза - в 1342 и 1350 годах - отсиживались за каменными стенами «в Копорье городке» новгородские посадники Андрей и Федор, спасаясь от восставших.

В 1348 году Водская земля и Копорье отражали нападение шведского войска во главе с королем Магнусом. Крепость удачно оборонялась, и новгородское ополчение во главе с Онцифором Лукичом вскоре изгнало неприятеля. В этом походе новгородской рати участвовали и копорские военные отряды. Копоряне в составе новгородского войска принимали участие почти во всех крупных военных мероприятиях Новгорода. Так, в 1394 году во время похода новгородцев на Псков под стенами города был убит один из копорских наместников - князь Иван Копорский.

Описывая события XIV века, новгородская летопись довольно часто упоминает копорских князей. Вполне вероятно, что это представители племенной водской знати, которые несли службу в Копорье. В XIV-XV веках династия копорских князей, вероятно, слилась с новгородскими боярскими фамилиями. По крайней мере, один из представителей династии копорских князей был даже новгородским посадником: в XIV веке в документах упоминается посадник Елисей Копорский.

Судьба каменной новгородской крепости постройки 1297 года на протяжении почти всего XV века совершенно не освещена письменными источниками. Между тем XV век - время решительных перемен в истории не только северо-западных, но и всех русских земель. В конце столетия завершился политический процесс консолидации русских княжеств и земель, и на европейской арене выступила новая могущественная держава - Московское государство

К концу XIV века, завершившего первое столетие существования Копорской крепости, она являлась крупным военно-административным центром Водской земли и была тесно «вязана с важными военными и политическими событиями Новгорода и Новгородской земли. С постройкой в 1384 году новой каменной крепости на реке Луге - города Ям - Копорская крепость как бы перешла «во второй эшелон» обороны новгородских земель. Ям, поставленный на одном из важных торговых путей, контролировал судоходство по Луге и постепенно превратился в крупнейший торгово-ремесленный и административный центр Водской пятины.

Построенная в необычайно короткий срок - в 33 дня - крепость Ям превратилась в передовой укрепленный пункт Новгородской земли на северо-западных рубежах. Уже в первые годы своего существования Ям успешно выдержал набеги ливонских рыцарей, обосновавшихся в Нарвском замке.

Копорская крепость, расположенная в центре густонаселенного сельскохозяйственного района, в XV веке утратила былое значение административного центра Водской земли, заняв скромное положение центра Каргальского погоста.

В 70-х годах XV века произошло решающее событие в процессе политического объединения русской народности - была ликвидирована независимость Новгорода Великого и завершилась консолидация русских земель вокруг Москвы.

Описание Копорья того времени содержит только один сохранившийся письменный документ - новгородская писцовая книга, составленная около 1500 года, на рубеже двух столетий в связи с налоговым обложением бывших новгородских земель. Полное название книги - «Переписная оброчная книга Вотской пятины 1500 года». Документ дает очень краткое описание Копорья: «В Воцкой пятине город Копорье на реце на Копорье», но зато указывает численность и состав копорского населения.

Оно очень малочисленно: в крепости всего 4 двора, в которых есть жители, это воротники и сторожи городовые, то есть служилые люди. Пустыми стояли дворы копорского наместника боярина Гаврилы Вельского (сам боярин Вельский жил в своем имении) да «двор великого князя» (в прошлом принадлежал новгородскому боярину Богдану Есипову). Около крепости находился небольшой посад, на котором жили как «городские люди», связанные службой с крепостью, так и посадские люди. Поражает небольшая численность и посадского населения всего - 6 дворов и в них 6 семей.

«Городским людям» на посаде принадлежала более значительная группа дворов: в 11 дворах жили тиун (должностное лицо), пищальник Сенка Ивашков, седельник Омос, Савка Макушкин казак, Ивашко Левков колпачник и другие.

Вряд ли правы те исследователи, которые полагают, что в конце XV века Копорье являлось значительным торгово-ремесленным центром Водской пятины. Письменные документы опровергают эту точку зрения. Да и сравнение Копорья с другим городом и его посадом в Водской пятине - Ямом - не в пользу Копорья: в Ям-городе и на посаде к 1500 году насчитывалось 239 дворов, а жило в них более тысячи человек.

Не исключено, что малочисленность Копорского посада объясняется высоким уровнем развития экономики поселений, находившихся в городовой округе. По данным писцовой книги 1500 года, Копорье было окружено деревнями, в которых жили не только земледельцы, но и ремесленники - кузнецы, пивовары. Писцовая книга упоминает даже скоморохов. Стоявшие поблизости от крепости дворы вотчинников имели свое развитое натуральное хозяйство.

В Каргальском погосте находились земельные владения крупных феодалов - Богдана Есипова, Захара Овинова и других. В 1483 году по царскому указу из Новгорода в Водскую пятину были «испомещены» 88 семей новгородских бояр. Сделано это было с целью ослабить новгородское боярство после присоединения Новгородской республики к Московскому централизованному государству.

В XV-XVI веках большое значение для Водокой земли имел железообрабатывающий промысел. В районе Яма и Копорья добывалась болотная руда, из которой в сыродутных домницах выплавлялось кричное железо. Оно не только использовалось местными кузнецами, но и вывозилось в Новгород.

Почти рядом с Копорьем, в деревне Костивцове, а также на территории между озером Хабаловым и Копорьем находилось особенно много домниц - 58; здесь же были и кузницы. Это был своеобразный местный центр железоплавильного и железообрабатывающего промысла. Многие деревни платили натурные повинности (оброк) кричным железом. Во время археологических раскопок при изучении слоя крепости XV-XVI веков было найдено несколько железных криц, вес которых достигал 2- 4 килограммов. Крица - это полуфабрикат, лепешкообразный кусок ноздреватого пористого железа. Для того чтобы сделать кричное железо годным для кузнечного производства, из него путем проковки удалялись остаточные шлаки.

Переписная книга, сообщая интересные сведения о постройках на территории крепостного двора (в том числе и о Спасском мужском монастыре), о характере экономической жизни копорской округи, к сожалению, не дает ответа на один существенный для понимания истории Копорской крепости вопрос: какую крепость описали писцы, составлявшие этот документ,- древнюю (XIII века) или уже реконструированную по приказу московского правительства?

В результате археологических работ были получены материалы, которые дали вполне определенный ответ на этот вопрос. Однако необходимо сказать несколько слов о том, как до последнего времени советские историки определяли время постройки Копорской крепости, которая сохранилась до наших дней.

В письменных документах, к сожалению, нет сведений о том, когда была заложена и построена эта крепость. В 1958 году доктор исторических наук В. В. Косточкин, подводя итоги изучения оборонительных сооружений Копорья, Орешка и Яма, пришел к выводу о том, что на рубеже XV-XVI веков «Москва не только перестроила кремль Новгорода, крепость Ладоги и создала новый форпост Ивангород, но и перестроила коренным образом укрепления Копорья, Орехова и Яма».

Позже, продолжая изучение Копорья и стремясь уточнить слишком растянутую датировку крепости, В. В. Косточкин нашел возможным датировать строительство серединой XV века. Основой для этого послужило новое и оригинальное толкование военно-политических событий Новгорода первой половины XV века и стремление объяснить применение в Копорской крепости архитектурно-строительных приемов, не характерных для практики древнерусского оборонного зодчества.

На первый взгляд может показаться, что это - несущественное уточнение и вряд ли оно имеет большое значение для понимания многовековой истории крепости: раньше или позже на 50 лет появились на копорской скале новые каменные укрепления. Однако это не совсем так, ибо решается вопрос о том, когда реконструировалось Копорье - в период существования Новгородской республики или в пору появления Московского государства. Если Копорье относится к памятникам оборонного зодчества московской поры, то его реконструкция связана с необычайно широким по своему размаху военно-оборонительным строительством, которое осуществлялось Московским государством с целью укрепления своих границ.

Крепость Копорье

Крепость Копорье (реконструкция, нач. 16 в.)

В первой половине XV века Ливонский орден вновь стал угрожать западным границам Новгородской земли. Объединившись со шведами, ливонцы в 1445-1448 годах осадили военно-административный центр Водской земли город Ям. Осада была неудачной для ливонцев, несмотря на применение пушек крупного калибра. Может быть, взять Ям им помешало и новгородское войско, которое также располагало артиллерией - пятью большими пушками и многими другими, меньшего калибра.

Новгородское войско в первой половине XV века имело уже огнестрельное оружие крупного калибра, стрелявшее на расстоянии до 200 метров. Оно использовалось как в полевом бою, так и в морских баталиях. Вполне возможно, что реконструкция старых новгородских крепостей с учетом широкого применения огнестрельного оружия различных калибров могла быть вызвана самим ходом исторических событий и развитием военного дела.

Главой новгородской церкви был в то время энергичный и деятельный владыка Евфимий II (1429-1458 годы). В условиях усиливавшегося влияния Москвы Евфимий выступал как убежденный сторонник новгородского сепаратизма. С его именем связан широкий размах строительства каменных гражданских, культовых зданий и оборонительных сооружений.

Во время правления Евфимия II и при его активном участии проводилось «поновление» старых каменных стен Ладожского кремля (1445 год), перестраивались укрепления города Яма (1448 год), ремонтировался каменный Новгородский детинец (1450 год). Изучение строительной истории новгородских крепостей привело В. В. Косточкина к выводу, что и Копорская крепость была реконструирована около середины XV века, то есть еще в конце новгородской независимости.

В «Житии», составленном уже после смерти Евфимия, подробно перечислены все «деяния» покойного новгородского владыки. Вряд ли можно считать забывчивостью составителя этого интересного исторического источника отсутствие в нем сведений о таком большом и дорогостоящем строительстве, как в Копорье. Поэтому нет достаточных оснований уверенно говорить о перестройке Копорья в период военных событий 1445-1448 годов и непосредственно связывать постройку Копорья с деятельностью Евфимия.

В самом конце XV века, после присоединения Новгородской республики к Москве, обстановка в северо-западных русских землях была далеко не спокойной. Московское правительство принимало меры для укрепления западных рубежей по последнему слову фортификационной науки: в небывало короткий срок - за год - была построена каменная крепость Ивангород (1492 год) и обновлены каменные укрепления Новгорода (1484-1492 годы).

В то же время обострились отношения Руси с северным соседом - Швецией, поэтому уже в первом десятилетии XVI века была перестроена крепость в, устье Невы - Орешек, а также Ладожская крепость.

Строительные мероприятия конца XV - начала XVI века требовали больших материальных средств. На случайно поэтому городовая повинность стала распространяться не только на новгородские волости (на собранные деньги «торговали» подрядчика из новгородских людей и «кто пригоже»), но и на новгородского владыку.

Строительные работы велись и в других районах Русского государства: в 1508 году по царскому указу был заложен «град камен Новгород Нижний», в 1520 году каменная крепость в Туле, в 1523 году - в Коломне. Наконец, уже с конца XV века началось сооружение каменного Московского кремля.

По широте размаха строительные мероприятия Московского государства конца XV - первой половины XVI века намного превосходили строительные начинания Евфимия II.

Археологические работы 1970-1973 годов в Копорье позволили решить вопрос о времени постройки Копорья, дожившего до наших дней. Было достоверно определено время второго большого этапа в строительной биографии Копорской крепости - первая четверть XVI века. Дендрохронологические данные позволяли не только уточнить время постройки Копорской крепости, но и более определенно судить о той роли, которую Москва отводила новой каменной твердыне в обороне северо-западных границ Русского государства.

Крепостное строительство на рубеже XV-XVI веков началось с обновления каменного детинца Новгорода и постройки новой крепости Ивангород на реке Нарове - с 1492 года.

Вероятно, на первом этапе оборонного строительства, на рубеже XV-XVI веков, была реконструирована и Ям-городская крепость. Только после проведения этих первоочередных работ, в первой четверти XVI века, была реконструирована и Копорская крепость.

Таким образом, образование единого Русского государства вызвало полное строительное обновление Копорья. Крепость с первой четверти XVI века стала одним из важных звеньев обороны Русского государства на его северо-западном рубеже.

В первой половине XVI века Московское государство активизировало свою политику в Прибалтике, имея на своих рубежах мощные каменные крепости, реконструированные по последнему слову военно-инженерного искусства. В 1533 году русское войско - конница, пешая и лыжная рать - двинулось из Москвы, Новгорода и Пскова в земли Ливонского ордена, который на протяжении нескольких столетий проводил экономическую блокаду русских земель и постоянно совершал набеги на Русь.

Начавшаяся в 1558 году Ливонская война на начальном этапе принесла блестящие победы русскому оружию: в битве под ливонской крепостью Вильянди в 1559 году ордену был нанесен сокрушительный удар, после которого он фактически перестал существовать.

Вступление в войну в 1561 году Литвы и Швеции, а позднее и Польши осложнило положение Русского государства. Шведские войска вели военные действия на западе (в 1581 году отряды во главе с Делагарди заняли Нарву) и на северных рубежах (в Карелии, а также в районах Колы, Кеми и Сумского острога).

В 1582 году в Копорском уезде, занятом шведамя, были расквартированы два конных шведских полка, а в крепости стоял гарнизон из 500 солдат во главе с комендаятом Алафом Ериксоном. В неурожайные годы прокормить столько солдат было тяжелым делом для русских крестьян (Шведы были расквартированы по 5 человек на каждые 2 крестьянских двора). Поборы на содержание шведского войска вызывали крестьянские волнения, и шведы были вынуждены вывести из Копорского уезда все военные силы, оставив только гарнизон.

На крестьян были наложены и другие тяжелые повинности. Так, за участок земли крестьянин должен был отдать 1 рубль деньгами, 5 бочек муки, 4 бочки хмеля, 9 бочек овса и полбочки пшеницы. Опасаясь от экономического гнета оккупантов, многие крестьяне бежали co своих земель, а оставшиеся стали создавать партизанские отряды для борьбы с оккупантами. В 1583 году были схвачены и доставлены в Копорье предводители русским партизанских отрядов бояре Леонтий Кунтотмин и Есипов. Трудности с продовольствием и разгорающаяся партизанская борьба в Копорском уезде вызывали беспокойство шведского командования. Еще в 1581 году комендант Нарвы Карл Горн послал донесение королю Иоганну III, что недовольство местного населения шведскими поборами может облегчить русскому царю возвращение городов Ижорской земли.

В 1583 году начались мирные переговоры в деревне Плюссе. Шведскую сторону возглавлял Понтус Делагарди. Судьба щадила этого воина во многих сражениях, а погиб он случайно: в период дипломатических переговоров утонул в реке Нарове. По Плюсскому перемирию 1583 года Русскому государству пришлось уступить шведам почти все побережье Финского залива, а также крепости Ивангород, Ям и Копорье.

Перед завоевателями встала проблема создания прочной обороны завоеванных земель и усиления обороноспособности крепостей, в которых были размещены шведские гарнизоны.

В 1586 году королевский секретарь Генрик Хутут вызвал к себе искусных мастеров и приказал им изготовить из дерева макеты крепостей Копорье и Ям. Несомненно, что в распоряжении макетчиков были точные планы этих городов. В 1587 году известие о смерти Ивана Грозного и слухи о готовившемся походе в Ижорскую землю большого русского войска заставили шведов поспешить с ремонтными работами. В 1588 году король Иоганн III приказал укрепить пограничные крепости и построить в них деревянные помещения на случай его приезда: король готовился совершить инспекционную поездку.

Однако только в 1589 году в Нарве собрался военный совет, на котором снова обсуждался вопрос об укреплении Копорья и Яма. На совете присутствовали коменданты завоеванных русских крепостей, в том числе и комендант Копорья Георг Горн. Намечены были строительные мероприятия, которые увеличили бы обороноспособность Копорья. В частности, особое внимание было обращено на улучшение снабжения крепости водой,- в ней был только один колодец, который в сильные морозы вымерзал до дна и не мог в случае осады обеспечить водой гарнизон. Совет принял решение провести ремонт Копорской крепости. Летом и осенью того же года в Копорье были завезены строительные материалы, и ремонтные работы начались.

В январе 1590 года большое русское войско во главе с воеводами выступило из Новгорода в направлении Нарвы. Предводительствовал всей русской ратью царь Федор - сын Ивана Грозного. Большую роль в организации похода сыграл Борис Годунов, который фактически держал в своих руках всю власть. Годунов также принимал участие в этом походе.

В результате успешной операции под Нарвой и захвата русским ополчением Ямгорода большое шведское войско под начальством губернатора Густава Баниера отступило. Ижорская земля была освобождена. В грамоте, посланной датскому королю, русский царь сообщал: «Сея зимы отчины своей Новгородцкие земли городы Ивань-город, Яму, Копорью взяли есмя». Отдельные рейды шведов не принесли им успехов. Так, в январе 1591 года большой шведский отряд численностью 14 тысяч человек во главе с Юрием Боем снова подходил к Копорской крепости, но вынужден был отступить. Победу русского оружия закрепил заключенный в 1595 году в Тявзине «вечный мир».

Талантливый русский писатель и видный политический деятель XVII века Авраам Палицын так описал события конца XVI столетия в своем произведении «История в память предыдущим родом»: царь Федор Иванович «ходил воевати по немцы ливоньские, и немцы учинили мир з государем и отдаша ему московские грады: Ивань-город, Яму и Копорью».

С уходом шведов из Копорья в 1590 году крепость снова превратилась в один из опорных пунктов на северо-западном рубеже Руси. В крепости размещался гарнизон, а в копорских житницах хранились продовольственные запасы.

В самом начале XVII века в Копорском уезде по указу царя Бориса Годунова и по грамотам новгородских воевод проводились дорожные работы. В сохранившихся в делах Тайного приказа грамотах отмечалось, что «в Копороком уезде мосты худы», что в некоторых местах «грязи великие». Дорожное строительство в тревожное для Русского государства время имело стратегическое значение: хорошие дороги были нужны для переброски конницы, пехоты, воинских обозов, артиллерии. Дорожные работы одновременно проводились и в других уездах - Ивангородском и Ямгородском. Копорский воевода Василий Белеутов в 1602 году выделил на ремонт дорог из дворцовых сел и копорских земцев 200 человек «с лошадьми и с топоры».

Польская интервенция в начале XVII века принесла разорение многим областям Русского государства. Польско-литовские отряды жгли и грабили села и города. Для защиты северо-западных земель был нанят шведский корпус во главе с Яковом Делагарди- сыном Понтуса Делагарди. Шведским корпус был только по названию - в его ряды входили воины из многих стран Европы. По договору Яков Делагарди должен был обеспечить охрану Яма, Копорья, Гдова, а «те города к Свейскому (государству.- Авт.) не приворачивать». За эту помощь Швеции была отдана крепость Корела.

Воспользовавшись тяжелым положением Руси, корпус Делагарди из союзника превратился в противника: летом 1611 года шведы захватили Новгород, а в следующем году - Копорье. Русский гарнизон в Копорье, насчитывавший около 300 стрельцов и казаков, не смог оказать сопротивление шведскому корпусу. И хотя шведы не были уверены в своем успехе, считая, что на Копорье «потребуется много пороху», крепость сдалась.

Шведы захватили Орешек, Ладогу, Ям, Ивангород, Старую Руссу, Гдов, Порхов. Военные успехи, достигнутые Русским государством, в 1590-1595 годах были сведены на нет. Столбовский мир (назван по месту переговоров - деревне Столбово около Ладоги), подписанный в 1617 году, был очень тяжелым для Русского государства. России были возвращены Новгород, Старая Русса, Порхов, Ладога, Гдов, но под шведской оккупацией оставались Ивангород, Ям, Копорье, Орешек, Корела вместе с уездами. Особенно тяжела была для русских утрата торгового порта Ивангорода и крепости в устье Невы - Орешка. Выход к морю оказался для Русского государства наглухо закрытым. Начался почти 100-летний период шведского владычества в Ижорской земле.

Русскую Ижорскую землю - южное побережье Финского залива от устья Невы до устья Наровы - шведы назвали Ингерманландией. Эти земли стали особым генерал-губернаторством во владениях Швеции. Копорье с уездом составляло Копорский лен (в состав Ингерманландии входило еще три лена - Ямской, Ивангородский и Нотебургский). Резиденция генерал-губернатора находилась в Нарве. В течение двух недель после заключения Столбовского мира русским дворянам и горожанам (посадским людям) было разрешено уехать из Ингерманландии. Крестьянам выезд запрещался. Сохраняя прежнее деление завоеванных земель на уезды и погосты, шведский король раздавал своим приближенным целые уезды за службу и в аренду. Например, Яков Делагарди получил в 1618 году за военные успехи Ореховские и Карельские земли, а Ям, Копорье и Ивангород с уездами были отданы в аренду наместнику - бывшему ревельскому купцу Богиславу Розену.

Отнятые у исконных владельцев земли раздавались финским и немецким колонистам, которых пригласили шведы, создавая, таким образом, значительную прослойку протестантов в русском населении.

В стокгольмских архивах сохранились переписные книги Ижорской земли, в их числе «Переписная книга Копорского лена и подати арендных годов 1618-1623». Шведская писцовая книга Копорского уезда была создана на основе прежних русских переписей, в ней упоминались деревни, которые существуют до сих пор, сохранив свои названия,- Заболотье, Подозвание, Подмошье, Систопалкяно, Ивановичи, Ломоха и многие другие.

Шведские записи учитывали давность проживания крестьянина на земле, количество лошадей, коров, птицы у каждого земледельца. Подати взимались натурой - пшеницей, рожью, ячменем, овсом, хмелем, сушеной и вяленой рыбой, горохом, сухарями, сеном, овцами, льном, полотном, коноплей. Даже генерал-губернатор Ингерманландии Густав Горн должен был признать, что здесь «забыты и закон и право».

В оккупированных землях вспыхнуло партизанское движение. Одной из форм сопротивления насильственному онемечиванию стало бегство русского населения в «русскую сторону». За 30 лет шведского владычества русские уплатили шведам за перебежчиков 190 тысяч рублей.

Помимо экономического гнета русское население испытывало и тяжелые религиозные гонения: православные церкви закрывались, священникам запрещалось брать плату за службу, в церквах устраивались конюшни. Русские горожане, которые торговали в крупнейших городах Ингерманландии, при отказе переходить в лютеранство выселялись в менее крупные торговые центры, например в Копорье.

Швеция всеми силами стремилась не допустить усиления Русского государства. В начавшейся в 1654 году войне за освобождение древнерусских городов Смоленска, Киева и днепровского левобережья Швеция выступила на стороне Польши и Литвы. Нарушение Швецией мирного договора дало повод русскому войску перейти границу Ингерманландии. При поддержке местного населения русские военные отряды сделали попытку вернуть некоторые крепости. В 1656 году, по сообщению новгородского хронографа XVII века, царские воеводы и «ратные многие люди приходили под города Ям и Копорье и Корелу, и много там под городом стояще, а городов не взяша».

В Копорском уезде успешно действовали отряды во главе с Иваном Полтевым, который нападал на шведов, уничтожал запасы продовольствия и фуража, вступал в сражения со шведским регулярным войском. В январе 1658 года развернулись военные действия под Копорьем. Отряд Щетинина стоял у стен крепости 5 дней, но не смог взять ее. Русско-шведская война 1656-1659 годов окончилась миром на тех же условиях, которые были закреплены в Столбовском договоре.

До недавних пор некоторые историки полагали, что в завоеванных ижорских крепостях шведы вели значительные строительные работы, которые существенно изменили облик этих крепостей. Археологические исследования, проведенные в последние годы в древнерусских крепостях Орешке и Яме, а также тщательное изучение архивных материалов полностью опровергли эти предположения. Полученные данные свидетельствуют, что шведские строительные работы в ижорских крепостях сводились в большинстве к мелкому ремонту.

Копорье было одним из опорных пунктов шведов в завоеванных землях. Во главе крепости находился комендант, хотя в первой четверти XVII века постоянного шведского гарнизона в ней не было. Крепость в то время представляла грозную силу. Путешественник Петрей де Ерлезунд, побывавший в Ингерманландии в 1620 году, писал: «Копорье - сильная каменная крепость».

Однако уже в 1622 году комендант Копорья получил специальное указание улучшать копорские укрепления. В обратной реляции он сообщал, что Копорье, как и Ям, в таком плохом состоянии, что «недостойны называться крепостями».

В 1665-1668 годах в крепости, по сведениям шведских источников, велись какие-то строительные работы по проекту шведского военного инженера Яна Сталя. Каков был объем проведенных в то время ремонтных работ, судить трудно. По крайней мере, Эрик Дальберг, известный шведский фортификатор, назначенный в 1674 году директором управления всеми крепостями Швеции, докладывал королю о плохом состоянии Копорья и Яма, что дает основание утверждать, что проведенные мероприятия не отразились на усилении военного потенциала крепости.

В сентябре 1681 года после инспекционной поездки Эрика Дальберга по крепостям в Копорье состоялось совещание с его участием. На этом совещании было решено уничтожить Копорскую крепость, поскольку в случае захвата ее русскими она могла стать опорой русского населения в борьбе со шведами. Для взрыва крепостных сооружений уже начали заготавливать порох. Когда в феврале 1682 года шведский король подписал указ о взрыве укрепления, судьба Копорья, казалось, была решена.

В 1688 году королевский указ снова подтвердил распоряжение о взрыве крепости. Однако крепость не была взорвана ни в 1688 году, ни позже. В 1697 году сам Дальберг стал убеждать Карла XI сохранить Копорье: «Крепость можно снабдить четырех- или пятифунтовыми пушками - шлангами... а также 20-30 солдатами или взять внутрь столько крестьян, сколько хватит места». Однако он же отмечал, что «крепость не стоит и 10 пушечных выстрелов».

В XVIII веке северо-западные русские земли были освобождены от столетнего шведского «плена».

«Сим ключом много замков отперто» - так образно сказал Петр I о взятии русскими войсками Нотебурга (шведское название русской крепости Орешек), открывшего путь на Балтику.

Первые стычки русских со шведами у копорских стен произошли в 1700 году. Однако только после взятия Ниеншанца фельдмаршал Б. П. Шереметев получил приказ двинуть войска на Копорье. По весенней распутице русские полки шли освобождать старинную русскую крепость. Возможно, шведский гарнизон в Копорье чувствовал всю шаткость своего положения, поэтому конный эскадрон в составе 500 сабель покинул крепость и пытался избежать встречи с русской армией. Драгунский полк под командой Григорьева перехватил шведскую конницу недалеко от Луги и разбил ее.

23 мая 1703 года войска фельдмаршала Шереметева в составе нескольких солдатских полков, отряда стрельцов, дворянской конницы и артиллерийской батареи из 5 полковых пушек подошли к крепости. При подходе русских войск оставшиеся в крепости шведы открыли огонь. В ответ русские начали оборудовать артиллерийские позиции и ставить туры с землей. По преданию, русские войска стали лагерем на высоком берегу речки Копорки - на Стрелинской горе. С площадки этой горы хорошо просматривалась вся Копорская крепость, русские батареи могли вести прицельный навесной и настильный огонь. Щведы же не имели возможности сосредоточить на южной стороне крепости значительное количество пушек, к тому же их орудия были нацелены как бы «в гору», в то время как русские пушки били «с горы».

Занимая лучшую, чем шведский гарнизон, позицию, русское командование отказалось от штурма крепости. Основную роль во взятии Копорья Б. П. Шереметев отводил артиллерии. Он доносил Петру I: «В Копорье по утрам и в вечеру делают свой обыкновенный лозонг. Не укажешь ли прислать в Копорью три полка князя Репнина и с ними мортиров несколько, чтобы его бомбами выбить». Вскоре артиллерийское подкрепление подоспело, и 25 мая после отказа шведов сдать крепость русские батареи начали бомбардировку крепости.

Орудия вели огонь «непрестанно днем и ночью». В крепости начались пожары, горели деревянные казармы, провиантские склады. После двухсуточной непрерывной бомбардировки раскрылись крепостные ворота, и вышедший комендант крепости Опалев согласился сдать Копорье при условия сохранения жизни шведскому гарнизонному батальону и получения права свободно выйти из крепости с полным вооружением, кроме пушек.

Условия были приняты русскими. Шведский гарнизон капитулировал и сдал артиллерию и запасы, о чем Б. П. Шереметев в письме от 27 мая писал Петру I и просил его приехать в Копорье. 28 мая шведский гарнизон ушел из Копорья. Так кончилась вековая шведская оккупация крепости.

1 июня в крепость прибыл Петр I вместе с А. Д. Меншиковым. Стремление Петра самолично осматривать отбитые у шведов старинные русские города объясняется не только желанием видеть плоды побед русского оружия. Шведы были еще сильны, надо было позаботиться об укреплении крепостей, возвращенных в кровопролитных баталиях, создать военно-административный центр Ижорской земли. Вероятно, поэтому Петр еще несколько раз посетил Копорье - в мае и июне 1704 года, а также в марте 1706 года.

В связи с введением нового административного деления Российского государства и в качестве «образца» в 1706 году была учреждена первая губерния - Ингерманландская. Именным указом Петра I ингерманландским губернатором был назначен А. Д. Меншиков. В состав первой губернии вошли города Ижорской земли и бывшего Новгородского приказа, а также Олонецкие верфи и земли по реке Онеге (Каргопольский уезд). Помощником губернатора и ландрихтером (земским судьей) был назначен комендант Копорья Римский-Корсаков, который одновременно являлся начальником всех городов губернии.

В 1707 году 1 нюня Петр I пожаловал А. Д. Меншикову грамоту на княжеское достоинство. В ней говорилось: «Князем Ижорские земли его учинити и пожаловати, якоже мы сим то исполняем и во знак тоя нашия милости во оном княжество лежащие грады Ямбург и Копорье с принадлежащими к ним уезды и землями в вечное пользование ему даем...»

30 декабря 1706 года ландрихтер получил приказ от губернатора начать перепись населения на территории губернии. В 1704 году были переписаны только ямщики, теперь же предстояло переписать «во всех Ингерманландской губернии городах всяких чинов людей, а особливо царедворцев, дворян и приказных людей и посадских...»

Эта первая перепись населения в России в XVIII веке имела важное государственное значение, поскольку с 70-х годов XVII века русские земли не переписывались. Позже, в 1710 году, началась первая всеобщая перепись.

В комендантской канцелярии Копорья вершился суд над окрестными крестьянами. В подвальных помещениях канцелярии находился застенок, где сидели арестанты, которых допрашивали «с пристрастием». В 1720 году 31 копорский стрелец и 41 арестант были в наказание посланы в Ораниенбаум на строительство дворца А. Д. Меншикова.

Письменные документы сохранили немногочисленные сведения о находившейся в Копорье школе, в которой обучалось грамоте более 30 копорских «солдатских детей». И, как знать, может быть, найденная археологами рукоятка детского ножичка, на которой чеканщик изобразил русскую азбуку, принадлежала одному из учеников именно этой школы.

Однако Копорье не могло продолжительное время играть роль значительного военно-административного центра: крепость находилась вдали от моря и от основных сухопутных и речных магистралей. С образованием в первом десятилетии XVIII века Санкт-Петербургской губернии Копорье стало административным центром Ингерманландского, а потом Копорского уезда.

В первой четверти XVIII века Копорье, как свидетельствуют сохранившиеся в центральных архивах многочисленные документы походной и домовой канцелярии князя А. Д. Меншикова, полностью утратило военное значение.

Указы копорскому коменданту относились главным образом к сфере хозяйственной деятельности: срочно вывезти из Копорья лес для строительства на остров Котлин, заготовить для конницы сено и т. п. Крепость превратилась в большой склад хлебных и фуражных запасов, а также амуниции. К концу первой четверти XVIII века в Копорье стояли на службе 8 солдат, в том числе 3 барабанщика, обслуживающий персонал комендантской канцелярии, погребов, хлебных амбаров и конюшни (шорник, кузнец, плотник) - всего 24 человека.

В 1729 году выдающийся русский фортификатор граф Миних, директор «над фортификациями», возглавлявший тогда Главное управление инженерного корпуса, предложил разделить все русские крепости на несколько групп.

Копорье было включено в первую группу («департамент»), куда вошли крепости, защищавшие Ингерманландскую и Корельскую провинции. По мнению Миниха, Копорская крепость еще могла послужить «для удерживания во время войны неприятельских и для защищения наших партий». Предполагалось даже усилить крепость - перед участками каменных стен, которые в первую очередь могли подвергнуться нападению, возвести земляные укрепления. Неизвестно, были ли проведены эти фортификационные работы. Позже Копорье как крепость в документах не упоминается. Об облике Копорской крепости в первой половине XVIII века красноречиво рассказывают планы и профили, выполненные русскими чертежниками того времени. По своему характеру и манере исполнения несколько сохранившихся планов Копорья XVIII века очень схожи между собой. Не исключено, что некоторые из них являются копиями какого-либо одного плана крепости первой половины XVIII века.

Одним из первых исследователей крепости был Федор Туманский - петербургский любитель древностей, который в 1789-1790 годах составил записку под названием «Опыт повествования о деяниях, положении, состоянии и разделении Санкт-Петербургской губернии, включая народы и селения от времени древних до ныне, расположенный на три отделения с прибавлениями».

Туманский посетил Копорье и в своем историческом труде оставил описание современного ему состояния крепости. Он составил также, хотя и не совсем точный, план крепости с сохранившимися каменными постройками. Внимательный наблюдатель, Туманский старался выделить наиболее древние комплексы на территории крепостного двора. «Стены все из плит и еще крепки, шириною в два аршина, так что за бруствером безопасно ходить можно», в то же время уже отчетливо видны следы разрушения и запустения - на двух из трех башен разрушились и рухнули «деревянные крышки».

В 1908 году в Копорье побывал П. П. Покрышкин - крупнейший знаток русской архитектуры, прекрасный реставратор. В своих черновых набросках он записал: «Крепость узкая, сторона к старому руслу защищена 4 башнями и хорошо сложенной стеной, а противоположная сторона сложена плохо и преимущественно потому, что там большой обрыв и не для чего было защищать крепость особо тщательно».

В 1913 году на заседании Русского Военно-исторического общества было принято решение о необходимости провести в Копорской крепости исследовательские работы, сделать архитектурные обмеры стен и башен, остатков каменных сооружений внутри крепости. Однако такие работы не были проведены ни на следующий год, как планировалось, ни позднее.

После Великой Октябрьской социалистической революции, 18 апреля 1919 года, был принят ленинский Декрет об охране памятников культуры. В 1925 году при Государственной Академии истории материальной культуры была создана комиссия по регистрации памятников архитектуры, подлежащих охране, которая приняла решение о взятии Копорской крепости под государственную охрану как «памятника большого художественно-исторического значения». Это сохранило шедевр национальной культуры и создало все условия для его дальнейшего всестороннего изучения.

В мае 1919 года в районе Копорья бойцы 166-го стрелкового полка 6-й дивизии Красной Армии сдерживали натиск белогвардейцев, которые прорвали нашу оборону у Ямбурга и двигались к Петрограду.

В августе 1941 года советские войска вели у Копорья ожесточенные бои с немецко-фашистскими захватчиками, но 1 сентября были вынуждены отступить. Закрепившись в 12 километрах от древней крепости, на реке Воронке, части Красной Армии преградили дорогу врагам.

В 1970-х гг. была произведена частичная консервация и началась реставрация крепости. Был отреставрирован участок стены со Средней башней и одна из башен у ворот. С 2002 г. на территории крепости начал работать филиал Ломоносовского музея.

 

 

Прокрутить вверх